То, что нам кажется само собой разумеющимся, вовсе не всегда на поверку оказывается таковым. Вы не обращали внимания на то, что в советской культуре многовато голубого цвета? Нет-нет, тут никаких пошлых намеков, все в буквальном смысле.

Смотрите сами.

Песню Крокодила Гены про день рожденья мы все помним наизусть с детства. И строчку про волшебника тоже. Он прилетит с запасом эскимо именно в голубом вертолете, а не в зеленом и не в сером, например.

А еще Гена поет песенку про голубой вагон, который бежит-качается. Тоже какая-то нестандартная расцветка — зеленый или серый опять же был бы логичнее.

А еще у нас есть гайдаровская «Голубая чашка», есть «Голубые города» Алексея Толстого. И знаменитая песня про голубые города, которые снятся людям иногда, в исполнении Эдуарда Хиля…

Если повспоминать, то наверняка еще что-то придет в голову.

В ту же копилку можно добавить и шарф голубой (нет, не шар!), который крутится вертится над головой. Да, этот романс был написан еще в XIX веке, но в СССР его очень любили и часто исполняли.

Все это, разумеется, не случайно. С чем связаны все эти образы? Попробуйте найти что-то общее.

Общее — это мечта, надежда на что-то лучшее, ожидающее впереди. Даже выражение такое есть — голубая мечта.

Но давайте копнем чуть глубже. Почему вообще мечта должна быть непременно голубой? Каким образом голубой цвет стал ассоциироваться с надеждой на что-то прекрасное, ожидающее впереди?

И вот тут внезапно мы приходим к… роману «Генрих фон Офтердинген» немецкого романтика Новалиса. Книга вышла 1802 году, а была написана еще раньше — аж в XVIII веке. Именно она ввела в мировую культуру голубой цвет как символ заветной мечты.

Голубой вагон, голубая чашка, голубые города... Почему в советской культуре было такое пристрастие к этому цвету?

Дело в том, что наиболее важным образом этого романа является Голубой цветок, который главный герой видит во сне и который для него обладает неизъяснимой притягательностью:

«Жадность чужда моей душе: я мечтаю лишь о том, чтобы увидеть голубой цветок. Он неустанно занимает мои мысли, я не могу ни писать, ни думать о чем-либо другом. Я никогда не испытывал ничего подобного: точно все прежнее было сном, или точно я пронесся во сне в другой мир. В том мире, в котором я жил, никто бы не стал думать о цветах; а про такую особенную страсть к цветку я даже никогда и не слыхал».

Тема Голубого цветка как символа вечного стремления к чему-то высшему оказала огромное влияние на европейскую литературу XIX века. И на русскую тоже. Кстати, «Синяя птица» Мориса Метерлинка — это тоже вариация на тему Голубого цветка (и правильнее было бы переводить название этой пьесы как «Голубая птица»).

Для культуры и литературы Советского Союза, которую мы привыкли рассматривать только с точки зрения сермяжного соцреализма, романтики на самом деле тоже были весьма близки. Разве Александр Грин или Аркадий Гайдар не романтики чистой воды? Разве «Аэлита» Толстого — это не романтизм? А советские поэты? Да в их стихах романтизм встает в полный рост. Так же, как в и большинстве советских песен, во многих фильмах.

В целом для СССР, в котором идея построения светлого будущего была центральной, тематика голубой мечты оказалась очень востребованной. Поэтому и нашла свое отражение в виде многочисленных образов, связанных с голубым цветом.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.