Казалось бы, XXI век начался совсем недавно. А уже почти четверть его миновала. В этом году мы узнаем имя уже двадцать пятого нобелевского лауреата по литературе нового тысячелетия. Двадцать пятого!
Кстати, а вы вообще помните, кого в текущем веке удостоили этой награды? Нам вот пришел в голову такой вопрос и сразу возникла идея – написать мини-цикл из пяти статей про новых нобелиантов.
Обновим в памяти их имена, а заодно план чтения на лето составим. Там, конечно, не все авторы вызывают желание погрузиться в их творчество. Но хотя бы кого-то на заметку точно можно взять.
Ну что, поехали?
2001 год. Видиадхар Сураджпрасад Найпол (Великобритания/Тринидад)
“За непреклонную честность, что заставляет нас задуматься над фактами, которые обсуждать не принято”.
Найпол, выходец из индийской семьи на Карибах, стал летописцем крушения колониальных иллюзий. В романах вроде “Излучина реки” (1979) он показал Африку и Азию после ухода европейцев – не как рай освобождения, а как пространство хаоса, где новые властители копируют старых угнетателей. Его стиль – ледяная точность без украшений. Критики называли его пессимистом, но для миллионов читателей его книги стали откровением о цене свободы
2002 год. Имре Кертес (Венгрия)
“За писательское творчество, в котором хрупкость личности противопоставлена варварскому деспотизму истории”.
Кертес – голос Холокоста из Будапешта. Прошедший Бухенвальд в юности, он посвятил жизнь осмыслению катастрофы. В романе “Без судьбы” (1975) он отказался от пафоса жертвы: его герой-подросток описывает лагерь как абсурдный “рабочий день”. Такой подход стал новаторским – лагерная проза без слез, но с леденящей ясностью. Через 20 лет забвения на родине Нобелевка вернула его миру.
2003 год. Джон Максвелл Кутзее (ЮАР/Австралия)
“За то, что в бесчисленных вариациях показывает неожиданную сопричастность постороннего”.
Первый южноафриканский лауреат после отмены апартеида. В книгах вроде “Бесчестье” (1999) он исследует моральные тупики новой ЮАР: белый профессор, изгнанный за связь со студенткой, сталкивается с насилием, где жертвы становятся палачами.
Кутзее избегает простых решений – его герои немы и жестоки одновременно. Стиль его прозы сравнивают с бритвой: никакой лирики, только неудобные вопросы о вине и прощении.
2004 год. Эльфрида Елинек (Австрия)
“За музыкальные переливы голосов и отголосков в романах и пьесах, которые с экстраординарным лингвистическим пылом раскрывают абсурдность социальных клише и их порабощающей силы”.
Елинек вскрыла язвы австрийского “благополучия”: сексизм, фашистское прошлое, потребительское безумие. Ее роман “Пианистка” (1983) – портрет женщины, раздавленной пуританской семьей. Он шокировал откровенностью. А в пьесе “Клара Ш.” она превратила казнь нацистской преступницы в фарс. Язык ее текстов – вихрь сарказма, сленга и классических цитат.
Премия вызвала скандал – писательницу обвиняли в чернухе. А член Шведской академии Кнуд Анлунд даже подал в отставку, назвав книги Елинек бессвязной массой текста без малейших намеков на художественность.
2005 год. Гарольд Пинтер (Великобритания)
“За то, что в своих пьесах приоткрывает пропасть, лежащую под суетой повседневности, и вторгается в застенки угнетения”
Король “комедии угроз” – так называют его стиль. В пьесах (“Возвращение домой”, “Предательство”) диалоги наполнены паузами, а бытовые сцены взрываются насилием. Герои Пинтера говорят о погоде, но зритель чувствует опасность за каждым словом. Драматург был резким критиком войны в Ираке, назвав Блэра и Буша военными преступниками прямо в своей нобелевской речи.
Вот такая первая пятерка нобелевских лауреатов. В темах, очевидно, популярностью пользуются антиколониальный дискурс, Холокост и нацизм. Трое авторов англоязычны. В принципе, это хорошо описывает мир начала нулевых.
Посмотрим, что будет дальше. Ждите следующего нашего выпуска про вторую пятерку лауреатов.
