Дома у писателей (а также поэтов и драматургов, если уж говорить совсем точно) частенько обитают самые разные животные. И далеко не всегда это стандартные кошки и собаки. Творческие люди обожают заводить в качестве питомцев куда более экзотическую живность.
Давайте мы вам приведем несколько примеров из истории мировой литературы.
Байрон и медведь
Когда Джордж Гордон Байрон учился в Кембридже, ему хотелось завести собаку. Однако правила колледжа запрещали студентам держать собак. Байрон нашел решение, достойное скорее героя его поэм: приобрел медведя.
В письме от 26 октября 1807 года поэт сообщил Элизабет Пигот, что у него появился «новый друг, лучший в мире, ручной медведь». Когда в колледже спросили, что с ним делать, Байрон ответил, что зверь должен «получить место в совете колледжа». Судя по всему, медведь действительно жил при Байроне в Кембридже.
Александр Дюма и стервятник. Плюс целый зверинец
В замке Монте-Кристо Александр Дюма устроил настоящий приют для экзотических животных. Стервятник Диоген свободно разгуливал по владениям писателя, обезьяны лазали по деревьям, птицы заполняли сад и комнаты. Дюма относился к своим питомцам очень серьезно. Каждому находил имя и охотно наблюдал за их характерами и проделками.
Эта страсть вышла далеко за пределы обычного увлечения домашними животными. Дюма написал целую книгу «История моих животных», превратив своих питомцев в героев собственных историй. Его дом постепенно приобрел черты небольшого частного зверинца, и писатель, судя по всему, получал от этого такое же удовольствие, как от своих многочисленных литературных приключений.
Жерар де Нерваль и омар
Жерар де Нерваль, французский поэт и писатель XIX века, один из предшественников французского символизма, прославился не только своими стихами и прозой. С его именем связана одна из самых странных историй о писательских питомцах.
По Парижу Нерваль якобы гулял с омаром на голубой ленте. На удивление прохожих он объяснял, что омар вполне подходит для прогулок и ничем принципиально не хуже собаки. История стала знаменитой, хотя ее детали остаются предметом споров. Одним из ранних свидетелей был писатель Теофиль Готье, хорошо знавший Нерваля, поэтому окончательно списывать этот эпизод на литературную выдумку тоже нельзя.
Чарльз Диккенс и ворон
У Чарльза Диккенса дома жил ворон по имени Грип. Птица обладала довольно скверным характером, умела подражать человеческой речи и постоянно доставляла хозяину новые поводы для наблюдений.
Грип в итоге попал и в литературу. Диккенс использовал образ своего ворона при работе над романом «Барнаби Радж», сделав птицу одним из запоминающихся персонажей книги. После смерти Грип был сохранен в таксидермическом виде, поэтому увидеть знаменитого ворона сегодня можно в музее Диккенса.
Генрик Ибсен и скорпион
Генрик Ибсен, норвежский драматург, которого считают одним из основателей современной европейской драмы, некоторое время жил в Риме. Там на его письменном столе появился весьма необычный сосед: живой скорпион в стакане.
Ибсен наблюдал за ним и отмечал, как менялось поведение животного. Когда скорпион становился вялым, писатель бросал ему кусочек фрукта. Тот оживал, набрасывался на еду и выпускал яд. Для Ибсена это было почти маленьким естественно-научным экспериментом, который происходил прямо рядом с его рабочими бумагами.
Данте Габриэль Россетти и вомбат
Данте Габриэль Россетти был английским поэтом и художником, одним из основателей движения прерафаэлитов. В его доме тоже нашлось место для экзотических животных, причём одним из самых знаменитых питомцев стал вомбат по имени Топ.
Россетти настолько привязался к зверьку, что позволял ему свободно находиться в доме и даже появляться за обеденным столом. Вомбат стал частью своеобразной домашней компании художника, а история о нем сохранилась как один из самых причудливых эпизодов биографии Россетти.
Антон Чехов и мангуст
После поездки на Сахалин Антон Чехов возвращался через Цейлон, нынешнюю Шри-Ланку, и оттуда привез домой экзотических животных. Среди них оказался мангуст, которому писатель дал совершенно неожиданное имя Сволочь.
В Мелихове зверек быстро освоился и принялся устраивать беспорядок. Он забирался куда не следовало, портил вещи и растения и вообще вел себя так, словно хозяином усадьбы был именно он. Чехов писал о своем питомце в письмах и даже рисовал его. В конце концов мангуст оказался в Московском зоопарке.
Дороти Паркер и два аллигатора
Дороти Паркер была американской писательницей, поэтессой и журналисткой, знаменитой своими остроумными рассказами, стихами и едкими репликами. Она входила в знаменитый «Алгонкинский круглый стол», компанию нью-йоркских литераторов и журналистов, регулярно собиравшихся в отеле «Алгонкин».
В какой-то момент у Паркер появились два маленьких аллигатора. Жили они в ванной комнате. История звучит почти как шутка в духе самой Паркер, однако именно так этот эпизод ее биографии и запомнился: вместо привычных домашних животных писательница завела двух рептилий.
Редьярд Киплинг и львенок
Редьярд Киплинг, английский писатель и лауреат Нобелевской премии, известный прежде всего по «Книге джунглей», в начале XX века несколько месяцев жил в Южной Африке. Там его семья взяла на воспитание осиротевшего львенка. Его назвали Салливаном.
Львенка кормили из детской бутылочки, дети играли с ним в саду, а сам Киплинг внимательно наблюдал за тем, как маленький зверь постепенно превращается в настоящего хищника. Позднее он написал об этом отдельный рассказ «Мой личный опыт со львом». Когда семья уехала, Салливана передали обратно, но в неволе он вскоре погиб. Киплинг сохранил о нем память как об одном из своих «добрых призраков».
Фланнери О’Коннор и павлины
Фланнери О’Коннор была американской писательницей XX века, одной из самых известных представительниц южной готики. Большую часть последних лет жизни она провела на ферме Андалусия в Джорджии, и там у нее был необычный домашний коллектив: павлины.
Птицы настолько прочно вошли в жизнь О’Коннор, что она посвятила им эссе «Король птиц». Павлины свободно бродили по территории фермы, а их присутствие стало одной из характерных деталей биографии писательницы. Ферма Андалусия и сегодня сохраняет память об О’Коннор и ее знаменитых птицах.
