Известно, что в современном английском нет родов. Ну, кроме he, she и it (плюс еще несколько хитрых нюансов). Но давайте перенесемся в Англию тысячелетней давности.
В древнеанглийском языке, на котором говорили в Англии примерно с V по XI век, существительные распределялись по трем грамматическим родам: мужскому, женскому и среднему.
Это деление было в первую очередь формальным. Оно опиралось не на биологический пол, а на морфологическую структуру слова, его окончания и историческое происхождение. Именно по этой причине слово “wīfmann”, которое со временем превратилось в современное “woman” (женщина) – относилось к мужскому роду.
Слово “wīfmann” состояло из двух частей: “wīf”, что означало “жена”, “супруга”, и “mann”, что значило “человек”, “личность”, причем без исходного ограничения по полу. Важно понимать: “mann” в древнеанглийском – это универсальное обозначение человека вообще, а не только мужчины. А узкоспециальным термином именно для мужчины как биологического и социального субъекта было слово “wer”.
Таким образом “wīfmann” буквально читалось как “женская личность” или “человек-женщина” – соединение признака пола и общечеловеческого обозначения.
Род в древнеанглийском определялся не по смыслу, а по форме. Слова, оканчивающиеся на -a или -o, чаще всего были мужского рода. Слова на -u или -e были женского или среднего. А слова на -n могли принадлежать ко всем трем.
Слово “mann” имело форму мужского рода, и когда к нему присоединялось определение “wīf”, грамматический род не менялся. Система оставалась устойчивой: составное существительное наследовало род главного компонента, то есть “mann”. Так “wīfmann” оставалось мужского рода, хотя его значение указывало на женщину.
Такое кажущееся противоречие не было уникальным. В германских языках подобные случаи встречались повсеместно. В древневерхненемецком, например, слово “wīp” (женщина) было среднего рода. Скандинавские языки сохранили до сих пор следы подобной логики: в исландском, одном из самых консервативных германских языков, существительное kona (женщина) – женского рода, но mær (девушка) – среднего. Носители этих языков не воспринимали это как несоответствие. Род был грамматической категорией, а не социальной.
Интересно, как менялось восприятие. В устной речи система постепенно ослабевала: носители начинают сбиваться, путать формы, полагаясь все больше на смысл, а не на склонение.
К XIV веку грамматический род в английском почти полностью исчез. Остались лишь слабые пережитки. Местоимения he, she, it теперь уже действительно обозначают пол или одушевленность – но это уже другая система, основанная не на морфологии, а на прагматике.
Эта история напоминает нам, что язык – живой организм, который постоянно меняется. И кто знает, может быть, через пару столетий какие-то современные языковые нормы покажутся нашим потомкам таким же курьезом, как мужской род слова “женщина” в древнеанглийском.
