Часто ли бывает так, что случайная встреча или оброненная фраза меняют всю жизнь? В книгах – несомненно. Это настолько избитый и заезженный ход, что он воспринимается как чисто литературная условность. Однако реальность порой тоже выкидывает такие штуки.
Для Агнии Барто таким моментом стал выпускной экзамен в хореографическом училище, на который в 1924 году пришел нарком просвещения Анатолий Луначарский. Звучит странно и неожиданно, да? Агния Барто, хореография, Луначарский… Как вообще все эти вещи сочетаются?
“Похоронный марш” с балетными па
Агния Волова (это девичья фамилия поэтессы) с детства занималась в балетной школе Лидии Нелидовой. Это известная русская балерина, педагог и теоретик танца, которая в свое время была ведущей танцовщицей Большого театра. В 1908 году Нелидова открыла в Москве первую в России частную балетную школу – туда как раз и ходила юная Агния.
После школы Агния поступила в хореографическое училище и всерьез готовилась к сцене. Но в перерывах между занятиями с упоением читала стихи Владимира Маяковского и Анны Ахматовой (да, такая вот комбинация). А затем записывала в тетрадку свои творения.
“Рядом с озорными эпиграммами на учителей и подруг спокойно и прочно чувствовали себя в моих стихах многочисленные сероглазые короли и принцы (беспомощное подражание Ахматовой), рыцари, юные пажи, которые рифмовались с “госпожи”, – писала она позже в своей книге “Записки детского поэта”.
Судя по всему, тогдашние ее тексты имели сильный уклон в сторону меланхолической романтики. И вообще, сейчас бы это назвали готикой.
В 1924 году состоялся зачетный выпускной вечер, на котором лично присутствовал нарком просвещения СССР Анатолий Луначарский. Облаченная в балетную пачку Агния попросила сыграть “Похоронный марш” Шопена и под музыку стала читать свое собственное трагическое стихотворение с таким же названием. Чтение она с сумрачным видом сопровождала балетными па, принимая самые драматические позы.
Юная худенькая балерина Агния с мрачным выражением лица заламывает руки и вскидывает ноги – представляете себе такое? Стихотворение было очень длинным. Луначарский с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за этим перформансом девушки. Жалко, что в своих мемуарах Барто не привела текста, который она тогда читала. И ни в каких черновиках и записках он тоже не сохранился.
Добрые люди потом рассказали Агнии о реакции наркома, и она сильно обиделась. Но главное было еще впереди.
Знаковая встреча
Прошло несколько дней. И вдруг Агнии сообщили, что ее… вызывают в Наркомпрос. Причем по личному приглашению Луначарского! Какую бурю эмоций она пережила, представить трудно.
Выяснилось, что нарком очень хотел поговорить с девушкой о литературном творчестве. Слушая ее мрачный длинностих, он понял две вещи. Во-первых, у Агнии точно есть талант. А во-вторых, ей категорически нельзя писать на такие темы, а нужно заняться чем-то полностью противоположным. То есть взяться за веселые стихи!
Еще раз процитируем саму Барто:
“Он долго и сердечно говорил со мной, сам написал на листке, какие книжки мне надо прочесть. Это одно из больших впечатлений моей юности”.
Как все мы знаем, Луначарский оказался совершенно прав – перед ним была будущая знаменитая детская поэтесса с потрясающе легким, летящим слогом. Ее стихи так легко учить наизусть! В них столько энергии, света, юмора!
“Весна, весна на улице,
Весенние деньки!
Как птицы, заливаются
Трамвайные звонки.
Шумная, веселая,
Весенняя Москва.
Еще не запыленная,
Зеленая листва…”
После окончания училища она проработала в балетной труппе около года, но вскоре полностью посвятила себя литературе. В тот же период в балетной студии она познакомилась со своим первым мужем – молодым поэтом Павлом Барто. Он как раз писал детские стихи. Позже он станет редактором “Детгиза” (Государственное издательство детской литературы).
Кстати, Павел Барто был племянником Лидии Нелидовой, создательницы балетной школы, в которой училась Агния. Угадаете девичью фамилию Нелидовой? Правильно, Барто.
Под влиянием мужа и, несомненно, помня слова Луначарского, Агния решила попробовать писать что-то для детей. Что получилось в итоге, мы все прекрасно знаем.
