Некоторые авторы тратят на этот стартовый выстрел недели, а то и месяцы. И не зря. Удачное начало – это полдела. Оно как фирменное рукопожатие, по которому узнают старого друга. По нему мы понимаем, с кем имеем дело: с язвительным острословом, задумчивым меланхоликом или бесстрашным первооткрывателем. По нему мы уже сразу примерно представляем. в какую атмосферу нам предстоит погрузиться.
Эти фразы часто живут своей жизнью. Они превратились в цитаты, афоризмы и мемы. Их знают даже те, кто так и не дочитал роман до конца. Они – культурные коды, пропуск в клуб посвященных.
Давайте же перечитаем эти знаменитые первые строки, которые, как прицельный выстрел, сразу попадают в сердце и сознание читателя. Проверим, не утратили ли они своей магии и что же такого особенного в них видят миллионы.
Лев Толстой, «Анна Каренина» (1878)
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»
Это готовый тезис для диссертации по психологии семейных отношений. Толстой с первой же строчки бьет не в бровь, а в глаз, заставляя вас кивать и задумываться. Он сразу переходит к сути человеческой драмы, без лишних предисловий.
Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита» (1940)
«Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина».
Магия Булгакова начинается с обманчиво спокойной, почти бытовой зарисовки. Но в воздухе уже витает тревога, и мы чувствуем, что вот-вот случится какая-то невероятная история.
Илья Ильф и Евгений Петров, «Двенадцать стульев» (1928)
«В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть».
Прекрасный образец сатирического вступления. Авторы убийственной иронией описывают абсурд и мещанскую пустоту бытия, задавая тон всему роману.
Габриэль Гарсиа Маркес, «Сто лет одиночества» (1967)
«Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед».
Вот он, король магического реализма! Эта фраза – машина времени. Она соединяет прошлое, настоящее и будущее, создавая ощущение обреченности и цикличности. Мы с первого шага знаем финал судьбы героя, но это лишь подстегивает интерес к тому, как он к нему пришел.
Рэй Брэдбери, «451° по Фаренгейту» (1953)
«Жечь было удовольствием».
С первых же слов Брэдбери не просто описывает действие, он погружает нас в чувственный, почти садистский восторг от разрушения. Эта фраза гипнотизирует и ужасает одновременно, идеально задавая тему романа о обществе, одержимом уничтожением знаний.
Альбер Камю, «Посторонний» (1942)
«Сегодня умерла мама. Или, может быть, вчера — не знаю».
Шок от отстраненности и эмоциональной пустоты. Эта фраза – визитная карточка абсурда и экзистенциализма. Герой вроде бы просто констатирует факт, но одновременно бьет наотмашь по самым фундаментальным общественным неписанным правилам.
Джейн Остин, «Гордость и предубеждение» (1813)
«Холостяк, если он обладает солидным состоянием, должен настоятельно нуждаться в жене, такова общепризнанная истина».
Величайший пример иронии, которая стала визитной карточкой всей эпохи. Остин с первой фразы обнажает социальные условности и тут же их высмеивает. Это идеальный камертон для романа, полного остроумия и тонкой сатиры.
Чарльз Диккенс, «Повесть о двух городах» (1859)
«Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времён; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы света, это были годы мрака; это была весна надежд, это была зима отчаяния; у нас было всё впереди, у нас не было ничего впереди; все мы стремительно мчались в рай, все мы стремительно мчались в ад»
Намеренно преувеличенная антитеза задает тон всей истории, которая будет балансировать на лезвии бритвы между личной драмой и историческим катаклизмом. Фраза длинная, но в английской литературе это одно из самых известных начал.
Дафна Дюморье, «Ребекка» (1938)
«Прошлой ночью мне снилось, что я вернулась в Мэндерли»
Эта фраза – шедевр недосказанности и тоски. Она звучит как приговор, а не как воспоминание. С первых слов Дюморье окутывает читателя атмосферой тревоги и неотвратимости прошлого. Мы еще не знаем, что такое Мэндерли, но уже понимаем, что это место, полное призраков, от которого автор не может избавиться даже во сне.
А какие первые фразы запомнились вам?
