Очень трудно найти нашего соотечественника, который бы оставался равнодушным к таланту Василия Шукшина. Как правило, его любят, а часто – просто обожают.
За свою недолгую жизнь Шукшин успел сняться в 27 фильмах, снять шесть в качестве режиссера и написать два романа, три повести, три пьесы и около сотни рассказов – всего 204 произведения. Книги его до сих пор разлетаются как горячие пирожки.
Литературоведы закономерно вписывают его в ряды писателей-деревенщиков, наряду с Федором Абрамовым, Валентином Распутиным, Василием Беловым. Но все-таки в этом ряду Шукшин стоит немного наособицу. К нему у читателя обычно чувство очень теплые, даже родственные. Он свой – вот самое точное определение. И персонажи у него такие же – очень близкие, чудики, философы в телогрейках.
Ощущают ли эту теплоту зарубежные читатели? А давайте просто почитаем рецензии и узнаем. В конце концов, для этого мы и завели рубрику “Иностранцы о наших книгах”. Вот подборка рецензий с нашего любимого сайта международных книжных отзывов Goodreads.com. Их не так много, мы тут собрали практически все, что смогли найти под разными сборниками с рассказами Шукшина.
Karl Schmiedeskamp (по-английски):
Шукшин – очень своеобразный писатель. Его рассказы, кажется, движутся в одном направлении, но в последний момент резко сворачивают куда-то неожиданное. Его персонажи и сибирские декорации 1950-х годов напоминают мне людей, которых я знал в ту же эпоху в сельской Монтане. Шукшин уступает в русской малой прозе только Чехову.
Alexis Lavail (по-английски):
Россия. Не та книга, которую я перечитал бы второй раз, но она мне всё равно нравится. Это добротный сборник рассказов, действие которых неизменно происходит в сельской Сибири. Хороший антураж. Не уверен, что мне по душе его содержание.
Geoff Winston Leghorn Balme (по-английски):
Короткие, по большей части печальные зарисовки из жизни деревенских русских. В некоторых рассказах присутствует юмор в духе Седариса, но тревожного толка.
Markus Klimas (по-английски):
Потрясающе во всех отношениях.
l (по-английски):
Повесть была восхитительной. Другие рассказы тоже весьма неплохи, некоторые – намного лучше остальных. Честно говоря, я не ожидал, что “деревенская проза” окажется настолько хороша, так что это приятный сюрприз!
Suzanna Birchwood (по-английски):
Мой любимый современный русский писатель.
Ilze Jansone (по-латышски):
Если бы мне пришлось рекомендовать только одну книгу – я бы порекомендовала эту. Целая жизнь в одной маленькой, зачитанной до дыр книжке – в деревенских рассказах Шукшина.
Elena Druță (по-румынски):
Мне понравились рассказы – каждый из них обладает потенциалом стать романом: автор выстраивает конфликт с самого начала, обрисовывает персонажей ровно настолько, чтобы мы поняли, какую роль они играют в рассказе, и вводит всевозможные элементы, которые побуждают читателя оставаться вовлеченным в действие.
Ana Maisuradze (по-грузински):
Это такие реалистичные рассказы о простых людях. В них хорошо видны те нищета, коррупция и другие печальные обстоятельства, характерные для Советской России того времени.
Oguz Eren (по-турецки):
Шукшин – писатель из рабочего класса в Советской России. К литературе и кинематографу он пришел после тридцати. Умер в 45 лет во время съемок фильма, в результате несчастного случая с лодкой. Его рассказы предельно просты. Это легкое, лишенное претенциозности чтение. Очень удачно, что Шукшина перевел Мехмет Озгюль, который также переводил Чехова.
Joel (по-английски):
Именно благодаря таким простым историям, как у Василия Шукшина, мы можем заглянуть за железный занавес в мир обычных граждан Советского Союза. Борьба с бедностью, общие разочарования, попытки создать жизнь на земле в стране, которая не терпела личных амбиций – простая дерзость вроде председательства в коммуне или поездки в город.
Шукшин, как и все в Советском Союзе, пережил личную трагедию. Его отец был убит режимом за предполагаемые попытки сопротивления коллективизации. Сам Шукшин был сослан, реабилитирован, как и многие другие, только после смерти Сталина [Прим. ред.: Тут комментатор фантазирует, никто Шукшина не ссылал]. Но реабилитирован к чему? К ежедневным мытарствам несвободного человека? Эти рассказы интересны полным отсутствием политики – Шукшин, конечно, на горьком опыте усвоил, что не стоит говорить о запрещенном. Но также они напоминают нам, что люди остаются людьми, и их трудности по ту сторону железного занавеса не так уж отличаются от наших собственных – разве что неизмеримо тяжелее.
Согласны ли вы с этими отзывами? Пишите в комментариях!
