Те, кто читал этот роман Набокова, без труда назовут самое часто упоминаемое там стихотворение. Оно принадлежит перу Эдгара По и рассказывает о юной принцессе из некоего приморского королевства, в которую был влюблен лирический герой.

Я ребенок был, и ребенок она,
        У моря на крае земли,
Но любили любовью, что больше любви,
        Мы, и я и Аннабель Ли!
Серафимы крылатые с выси небес,
        Не завидовать нам не могли!

Так звучит одна из его строф в переводе Валерия Брюсова. Сюжет трагичен — принцесса умирает, а герою остается только всю жизнь оплакивать ее.

В «Лолите» встречается много отсылок к этому произведению. Да что там отсылок! Сам Гумберт прямым текстом говорит:

«Лолиты бы не оказалось никакой, если бы я не полюбил в одно далекое лето одну изначальную девочку. В некотором княжестве у моря (почти как у По). Когда же это было, а?»

Или вот вам еще одна его реплика:

«Уважаемые присяжные женского и мужского пола! Экспонат Номер Первый представляет собой то, чему так завидовали Эдгаровы серафимы — худо осведомленные, простодушные, благороднокрылые серафимы…»

Литературоведы не сомневаются, что выстраивая здание своего самого скандального романа, Владимир Набоков в самое его основание сознательно поместил стихотворение Эдгара По — им он вдохновлялся, от него отталкивался, его образы вложил в уста своего героя.

Само стихотворение, кстати, американский поэт посвятил своей рано умершей жене Вирджинии, в которую влюбился, когда ей было всего… 13 лет! Впрочем, предупреждаем, метать громы и молнии в адрес Эдгара По не стоит, он повел себя совсем не как Гумберт.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.