В 1811 году в только что открывшийся Царскосельский лицей набрали мальчишек, из которых собирались делать элиту Российской империи. Забегая вперед, скажем, что планы эти оправдались. По крайней мере, в том, что касалось первого выпуска. Ибо получился он фееричным.

Среди этих мальчишек были будущий канцлер, блестящий дипломат Александр Горчаков, будущий адмирал, отважный полярный путешественник Федор Матюшкин. А еще целая россыпь замечательных русских поэтов — Антон Дельвиг, Вильгельм Кюхельбекер, Алексей Илличевский.

И, конечно, настоящий бриллиант — Александр Пушкин. Нужны ли ему какие-то эпитеты? Вряд ли. Одна его фамилия говорит сразу обо всем.

Вот только в годы его учебы отнюдь не все видели и понимали. что в лице Пушкина Россия вскоре получит свою великую литературу. Учился он, скажем прямо, довольно посредственно. А стихи… Многие из его товарищей тогда писали стихи. У Пушкина получалось лучше, чем у остальных, но на это педагоги пожимали плечами — посмотрим, что из этого выйдет.

Большие сомнения насчет Пушкина питал директор Лицея Егор Энгельгардт. Он составил характеристику на всех выпускников, многим пророчил славное будущее. Про Пушкина же написал следующее:

«Его высшая и конечная цель — блистать и именно посредством поэзии. К этому он сводит все и с любовью занимается всем, что с этим непосредственно связано. Все же ему никогда не удастся дать прочную основу даже своим стихам, так как он боится всяких серьезных занятий и сам его поэтический дух не сердечный, проникновенный, а совершенно поверхностный, французский дух. И все же это есть лучшее, что можно о нем сказать, если это можно считать хорошим. Его сердце холодно и пусто, чуждо любви и всякому религиозному чувству и не испытывает в нем потребности; может быть, так пусто, как никогда не бывало юношеское сердце. Все нежнейшие и юношеские чувства в его фантазии осквернены, так как запятнаны всеми пороками французской литературы, которую он знал частично, а то и совершенно наизусть при поступлении в лицей как достойную придачу к его прежнему воспитанию».

Нелестная характеристика, которую дал Пушкину директор Лицея

Вот так вот. Поверхностная поэзия, пустое сердце, фантазия испорчена французской литературой. И это при том, что Державин — на тот момент настоящая глыба! — уже признал Пушкина.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *